• «Уважаемые братья и сестры! Если у вас есть потребность пообщаться с батюшкой, обсудить ваши непростые жизненные обстоятельства, попросить его молитв, совета, духовной поддержки или у вас есть потребность в церковных требах (крещение, венчание, отпевание, освящение жилищ, места работы, транспортного средства), вы можете позвонить по телефону +7 (967) 282 85 06...

    previous arrow
    next arrow
    Shadow
    Slider

Из истории нашего Храма

Из истории нашего Храма

Пастырь добрый полагает душу свою за овец

ИН 10:11

Аминь,аминь глаголю вам:аще зерно пшенично упадет в землю не умрет,то едино пребывает:аще же умрет, мног плод сотворит

Ин 12:24

О ВЕЛИКИЕ РОДЫ ПРАВОСЛАВНЫХ ПАСТЫРЕЙ ЗЕМЛИ РУССКОЙ!

Сколько душ вырастили и спасли Вы своей верой, любовью к ближнему своему, своим служением во имя Господа нашего Иисуса Христа!

семейное фото Беневоленских-Воскресенских. В 1-м ряду слева священник Николай Беневоленский, во 2-м ряду 2-й слева прот.Андрей Владимирович Воскресенский

Родственники

  • отец — Беневоленский Владимир Павлович, протоиерей
  • мать — Беневоленская (Соловьева) Екатерина Алексеевна (род. в 1848)
  • жена — Беневоленская (Воскресенская) Агния Владимировна (25.11.1887–1968). Погребена на Старом (Северном) кладбище Сергиева Посада
  • тесть — Воскресенский Владимир Андреевич, протоиерей
  • дочь — Боскина (Беневоленская) Агния Николаевна
  • зять — Боскин Сергей Михайлович, протодиакон
  • сын — Беневоленский Владимир Николаевич (ок. 1913 – 1943). Работал бухгалтером в Загорске. Никогда не скрывал своей веры, прислуживал отцу на клиросе. В 1935 был арестован и отправлен на 3 года в Уфу. Находясь в ссылке, был чтецом в храме, за что, по истечении срока, получил еще 7 лет. Умер в заключении
  • дочь — Данненберг (Беневоленская) Вера Николаевна (16.3.1919–23.11.2011). В 1930-е окончила медицинские курсы. Муж: Владимир Сергеевич Данненберг, фронтовик, после окончания медицинского института работал в больнице. Дети: Елена, Сергей и Николай

священник Беневоленский Николай Владимирович с супругой Агнией Владимировной

Дети отца Николая и матушки Агнии: Вера, Елена, Владимир, Агния и Нина.
Ист.: Журнал Московской Патриархии. 2012. № 1.

 

 

Священник Беневоленский Николай Владимирович

 Московская Духовная Семинария
Год окончания 1898
действительный студент

 

 

 

 

 

 

Московская Духовная Академия
Год поступления 1898
Год окончания 1902
кандидат богословия

 

Священномученик Николай родился в 1877 году в Москве, в семье священника Владимира Беневоленского и Екатерины Алексеевны, урожденной Соловьевой. В 1888 году поступил в Московское духовное училище, окончив которое в 1892 году, продолжил учебу в Московской Духовной Семинарии, а затем в Академии. В 1902 году выпускник Академии стал преподавателем богословия в Орловской Духовной Семинарии.

Прошение в Духовную Академию о назначении преподавателем в Орловскую семинарию

 

Уведомление Учебного комитета Святейшего Синода о назначении кандидата Московской Духовной Академии в Орловскую семинарию преподавателем с выдачей денег на дорогу 21 руб 17 коп и с окладом 750 руб.

 

Переехав обратно в Москву, в 1909 году вступил в брак с Агнией Владимировной. После священнической хиротонии начал пастырское служение в Никольской церкви что в Новой слободе г. Москвы по 1917 г.

Постройка 1905 г с колокольней

 В 1913 году

Облик Николаевской, в Новой слободе, церкви запечатлен фотографией 1882 года, опубликованной в издании Н.А.Найденова «Москва. Соборы, монастыри и церкви».

 

 

С 1917 года служил в Симеоно-Столпнической церкви. В 1929 году отец Николай с супругой и пятью детьми: Агнией, Верой, Ниной, Еленой и Владимиром по решению суда должен был передать квартиру рабочим и покинуть город. Переехав в г.Загорск (ныне – Сергиев Посад), он служил в местных храмах: 1929-1933гг. – Покровском, 1933-1939гг. – Вознесенском, 1939-1940гг. – Ильинском.

В 1935 году арестован и сослан в Уфу сын Владимир, скончавшийся в лагере в 1944 году.

В Загорске семье отца Николая пришлось часто менять квартиры, испытывать голод и холод. Тяжкие испытания пастырь перенес без ропота и уныния. По воспоминаниям детей, отец всегда являлся источником радости, уверенности. Суровый с виду, он при разговоре был внимательным и добрым.

Из воспоминаний дочери священника, Беневоленской Веры Николаевны: « Когда папа ходил по улице, в него часто бросались камнями, сопровождая хулиганскими выкриками. На некоторое время ввели карточную систему, а мы были лишенцами, даже на детей не давали карточек. Хозяин нам выделил на своем участке две небольшие грядки, где мы сажали зелень. Летом мы ели зеленый лук, запивая его пустым чаем. Но Господь нас не оставил, всегда находились люди, которые поддерживали нас. Преданная моему дедушке московская прислуга иногда приезжала к нам и привозила куски хлеба, сухари и даже готовую кашу.

Бывало, папа принесет кусочек пиленого сахара, и мы его делили на пять частей. Но папа был большим оптимистом, он никогда не унывал. Всегда поддерживал маму, он ее очень любил, и часто говорил: «Переживем, все будет хорошо». Папа всегда сам ходил за водой на колонку (это было далеко), колол дрова и вообще всю тяжелую работу по дому делал сам, потому что мы еще были маленькие.

Папа привез из Орла самовар, который сопровождал нас всю жизнь. Он очень любил чай из самовара, чтобы тот кипел и светились красные угольки. Бывало, сядет за самовар с богословской книжкой, он никому не давал разливать чай, за что мы его назвали председателем чайной комиссии. А если есть к чаю сахар или в скоромные дни молоко – это было верх блаженства!

Однажды ночью (зимой) приезжают из деревни и просят поехать причастить тяжело больную. Мама встревожилась, но папа говорит: «Я не имею права отказывать, а что, если человек не доживет до утра?!» Но Господь всегда в таких случаях хранил папу и давал ему силы».

В 1928 году скончался дядя отца Николая по матери иеросхимонах Алексий, старец Зосимовой пустыни. И к отцу Николаю перешла часть окормляемых старцем духовных чад. Ревностный служитель Божий, он тяжело переживал введение в церкви тарифов на требы. Проходя мимо продающих полевые цветы детей, покупал на последние деньги букетик и нес домой. На вопрос жены: «Что же нам кушать?» отвечал: «Господь нас не оставит, а те дети могут с голоду умереть».

Из постановления на арест: «Беневоленский является племянником юродивого Алексия – схимонаха Черниговского скита в Загорске, известного духовника паломников, приезжавших в Троице-Сергиеву Лавру. Последователи этого Алексия составляют особую секту, весьма влиятельную среди религиозной массы.

Беневоленский изображает собой монаха, увлекает народ за собой в темные углы, читает им неизвестные книжки, дает секретные наставления в «тихую». Беневоленский внушает колхозникам и колхозницам, чтобы они, несмотря на все запрещения советской власти, соблюдали все церковные праздники.

На основании изложенного, Беневоленского Николая Владимировича подвергнуть аресту-обыску. (Подписи)».

Из протокола допроса.

–         Вы знали старца Алексия?

–         Да, знал. Это мой дядя, брат моей матери. Он был схимонахом Зосимовой пустыни, 20 км от Загорска.

–         Скажите, среди кого вы подвергали критике политику советского правительства?

–         Много верующих приходит ко мне в церковь на исповедь. В разговоре с ними я и критиковал политику советской власти. Фамилии верующих я не помню.

–         Вы вспомните фамилии этих верующих и назовите следствию.

–         Фамилии верующих я вспомнить не могу.

–         На поминках по случаю смерти игумена Иоанна и у Кураева происходили антисоветские разговоры?

–         Я этого не помню.

Выписка из обвинительного заключения: « Отец Николай обвинен в том, что являлся участником контрреволюционной группы служителей культа и активных церковников г.Загорска, принимал участие на их сборищах, где подвергалась критике политика партии и советского правительства, а также среди верующих проводил антисоветскую агитацию. (ст.58, п.10, ч.1 и п. 2 УК РСФСР)».
Выписка из протокола: «3 июня 1940 года отец Николай заключен в исправительно-трудовой лагерь сроком на пять лет, считая срок с 11 января 1940 года».
В Карлаг на станцию Карабас отец Николай прибыл 12 июля 1940 года. 2 августа направлен в Спасское отделение Карлага (ныне пос. Спасск Карагандинской обл.).
В письмах, которые пастырь писал из мест заключения – Карлаг НКВД, его внимание и забота были обращены на оставшихся без кормильца детей и жену. Тяжелые условия жизни в заключении, гангрена ноги, переживания за семью – часть испытаний, посланных Богом отцу Николаю, скончавшемуся 16 мая 1941 года в Карагандинском лагере. Место погребения неизвестно.

 

Дочь Вера Николаевна

В письмах, которые пастырь писал из мест заключения[3], его внимание и забота были обращены на оставшихся без кормильца детей и жену. Так, 13 августа он писал своим родным из лагеря:

«Приехал я в Спасское, лагерь для инвалидов, в Ильин день, но пишу только сегодня, потому что это день писем. Я могу писать только однажды в месяц, вы можете писать сколько угодно. Поэтому пишите как можно чаще, мне будет веселее. Страшно скучаю по вас… Я думаю, что вы живете теперь в большой нужде и некому усладить горечь вашей жизни, как, бывало, делал это я. Страшно каюсь, что не был ласков с вами, и думаю, не наказан ли я за это долгой разлукой с вами… Как устроились?.. Есть ли служба в Посаде?.. Какова судьба благочинного?.. Я работал в обувной, рвал резину для подошв из резиновых шин, а завтра перехожу в гончарную… Дорогие дети! Простите меня и ради меня слушайтесь маму, не раздражайте ее — ей, бедной, и так тяжело, и она нуждается в вашей ласке и заботах. Обо мне не забывайте — пишите чаще и помогайте мне тем, в чем я особенно нуждаюсь и о чем вы знаете, и да совершится над нами Его воля…».

В следующем письме, 6 сентября, отец Николай писал супруге и детям:

«Погода стоит днем жаркая, а ночью холодно. Климат неважный, очень сильные ветры, так как местность представляет из себя степь, которая имеет множество курганов… трава вся выжжена. Растительности абсолютно нет никакой, а также и воды. Хожу работать на плотину, рою землю, ношу носилки… Дорогие мои, не забывайте меня и чаще делайте для меня то, о чем просил вас в том письме. Особенно приложите все заботы ваши к маме, успокаивайте ее, будьте спокойны, не унывайте… Шлю свое благословение…».

2 октября 1940 года отец Николай писал:

«Теперь работаю на овощехранилище по разборке овощей, картофеля и лука. Работаю с 7 до 11 и с 2 до 6 часов… Здоровье мое удовлетворительное, только в ногах слабость, а главное — тоска и уныние, против которых единственное лекарство, которым в Загорске я пользовался ежедневно, а здесь его совсем не вижу… За посылку большое спасибо. Получил все в целости… Должно быть, очень дорого обошлась вам посылка, так что в будущем вы пока воздержитесь от них, хотя, конечно, получать их доставляет мне большое утешение…».

29 октября 1940 года отец Николай писал супруге и детям:

«Ты спрашиваешь меня о вещах… Скажу тебе откровенно, что шуба моя поизносилась со стороны подкладки, требует значительного ремонта, варежка осталась только одна, шапка цела, а скуфейка куда-то пропала… Ватный подрясник я отдал одному молодому неимущему человеку, который поехал на север и не имел ничего теплого… Посылку я получил вчера. Большое спасибо… Сколько беспокойства доставляю я вам. Простите меня за это беспокойство. Если буду жив и здоров, постараюсь отблагодарить вас… Возложим же свое упование на Того, Кто Один только дает нам утешение и отраду… Дорогие мои дети… прошу вас снова: заботьтесь о маме, не огорчайте ее, утешайте и не оставляйте меня в том, что мне едино на потребу…».

В каждом письме отец Николай просил прислать ему черных сухарей, что было самым необходимым при голоде в лагере, и теплых вещей. 2 февраля 1941 года он писал жене и детям:

«Я физически здоров, натрудил здесь себе ногу худыми валенками, но теперь все это прошло. Совсем иное — настроение духовное, ощущение туги и тоски и томление духа… письма не доходят быстро по случаю страшных буранов, о которых трудно и представить у вас. Ваши самые сильные метели ничто по сравнению с маленьким бураном. Недавно буран сильный продолжался десять дней, в это время прекращается всякое сообщение с железной дорогой, от которой мы оттопали сорок одну версту. Даже были большие затруднения с доставкой продовольствия. Посылку со съестным я получил и также прошу усердно прислать мне каких бы то ни было сухариков… Без вас и вашей помощи я обхожусь с трудом: страшно обносился и по своему виду не имею ни вида, ни величия… Не забудьте переслать мне черную и белую катушку, иголку, бумагу и конвертов. Это у меня последний конверт…».

19 марта отец Николай написал родным:

«Я, слава Богу, жив, но не совсем здоров… Сейчас нигде не работаю. Всюду, куда ни поступлю, всюду я непринятый работник. Последнее место мое было на прядильной фабрике, но ничего не вышло. Спасибо за посылку… Сейчас у нас ростепель. Все распустилось, и везде вода. Бодрости духа никак не приобретешь. Сейчас такое хорошее время, время поста, а здесь его не чувствуешь. Нет необходимого средства благодатного… Теперь время поста. Поэтому прошу у вас всех прощения, тем более что я виновник всех бедствий. Простите меня все и за все… Жестокое Божие наказание поразило меня. Но не будем отчаиваться. Будем уповать на Его милосердие. В мое отсутствие сколько умерло хорошего народа. О деньгах не беспокойся. Денег у меня 120 рублей, и на них ничего не купишь. За все твои заботы обо мне большое спасибо. Если можешь, вышли мне что-нибудь солененькое… даже необходимо сколько-нибудь соли (у нас нет), луку, чесноку… а еще частый гребешок (тот своровали). Извини, что я к тебе пристаю все с просьбами…».

19 апреля 1941 года отец Николай послал свое последнее, десятое письмо родным:

«Поздравляю вас с торжественным праздником, — писал он, поздравляя их с Пасхой. — Я сейчас лежу в больнице… Слава Богу, обходится пока благополучно. Уповаю и впредь на помощь Божию, и ты тоже не унывай…».

Тяжелые условия жизни в заключении, гангрена ноги, переживания за семью — часть испытаний, посланных Богом отцу Николаю, скончавшемуся 16 мая 1941 года в Карагандинском лагере. Согласно справке о реабилитации, умер от декомпенсации сердечной деятельности в поселке Спасск. Место погребения неизвестно.

Отец Николай Беневоленский[4] причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания в августе 2000 года на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви.

 

Преподобный Алексий Зосимовский (Соловьёв) (29.01.1846–2.10.1928)

 

Биография

День памяти: 19 сентября (2 октября)

 

Преподобный Алексий, иеросхимонах Зосимовой Пустыни (в миру Фёдор Алексеевич Соловьёв) родился 17 января 1846 года в Москве в многодетной семье протоиерея Алексея Петровича Соловьёва, настоятеля храма во имя преподобного Симеона Столпника, что за Яузой. Личность отца и его образ жизни были основой нравственного и духовного становления великого старца.

Мальчика при крещении нарекли в честь великомученика Феодора Тирона (память 17 февраля). Крёстным отцом был его дядя, протоиерей М.Д. Глаголев, а крёстной матерью – бабушка Анна Андреевна. Начальной грамоте он учился у своего будущего тестя, диакона соседнего храма отца Павла Смирнова. Когда малыша везли на санках к учителю, ему давали с собой бутылочку с чаем и конфетку. Чай Федя выпивал сам, а конфетку всегда отдавал Аннушке, маленькой дочке отца Павла, на которой потом, по воле Божией, и женился.

С малых лет мальчик отличался серьёзностью, не шалил, уклонялся от весёлого общества и шумных развлечений, был очень привязан к отцу, заботился о нём. Дети в спорах часто обращались к нему, чтобы он их рассудил. Фёдор любил музыку и, научившись играть на рояле, исполнял церковные песнопения и пел в хоре. Самыми любимыми песнопениями у него были ирмосы канона «Яко по суху пешешествовав Израиль» и он всегда плакал от умиления, слушая их.

В 1866 году Фёдор Соловьёв завершил семинарское образование по первому разряду, вторым в списке выпускников. После Семинарии Фёдор не пошёл в Духовную Академию, потому что не чувствовал в себе особого призвания к богословской науке. Он хотел служить Господу в скромном звании приходского диакона в кругу «домашней церкви».

В 1867 году друзья детства Фёдор Алексеевич и Анна Павловна (дочь друга их семьи – священника храма во имя святого Климента на Варварке) повенчались. После рукоположения в диакона митрополит Московский Филарет (Дроздов, память 19 ноября) назначил отца Феодора в храм Святителя Николая в Толмачах, которому он покровительствовал.

В 1870 году родился сын Михаил. Но на пятом году супружества Анна, простудившись, заболела скоротечной чахоткой и в 1872 году скончалась. Когда отпевали Анну Павловну, у отца Феодора не было сил служить. Он стоял рядом с гробом, неотрывно смотрел на любимое лицо, и слезы катились по его щекам.

В мае 1895 года Феодор Алексеевич Соловьёв после 28-летнего служения покинул Николо-Толмачёвский приход, а в июне 1895 года отец Феодор был рукоположен в пресвитера и определён в штат Кремлёвского Успенского собора – главного собора России, хранящего великие святыни: Владимирскую чудотворную икону Божией Матери, мощи Святителей-чудотворцев: митрополитов Петра, Ионы, Филиппа и Гермогена.

Отец Феодор служил, как всегда, благоговейно, истово и не спеша, часто внеочерёдно, за других. После литургии охотно служил заказанные молебны и панихиды. Если служил другой клирик, он молился в алтаре, в нише. Утром, войдя в собор, отец Феодор первым делом подходил к образу Владимирской иконы Божией Матери и молился, затем шёл в алтарь. После литургии он с радостью служил молебны перед великой иконой, а вечером, покидая собор и, по своему обычаю, обходя с молитвой и поклонами все святыни, обязательно задерживался перед любимым образом Владимирской, прося Богородицу о помощи и заступничестве.

Отец Феодор пользовался в соборе всеобщей любовью и уважением. Уже через два года по принятии им священнического сана он был единогласно избран духовником соборного причта, а ещё через год, незадолго до ухода в монастырь, стал протопресвитером. После того, как его сын окончил Московское техническое училище и женился на дочери богатого лесопромышленника Мотова, путь в монастырь для батюшки, давно тяготившимся мирской суетой, был открыт. И в октябре 1898 года протопресвитер Феодор Соловьёв ушёл из Успенского Собора, прослужив в нём 3 года и 4 месяца, и поступил в Смоленскую Зосимову Пустынь, находящуюся к северу от Москвы на железнодорожной станции Арсаки.

30 ноября 1898 года отец Феодор был пострижен игуменом Зосимовой Пустыни отцом Германом (Гомзиным, ( 1923 г.) –учредившим в обители старческое окормление и позднее ставшим духовником преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в иеромонаха с именем Алексий, в честь Святителя Алексия, митрополита Московского. День его Ангела празднуется 12 февраля. Это был и день их венчания с женой.

Отец Герман, принимая в свою обитель протопресвитера Успенского собора, всеми уважаемого отца Феодора, очень опасался, что у того могли появиться ростки гордости и самомнения. И он начал смирять отца Алексия. Первыми послушаниями его были клиросное пение и совершение богослужений. Обращались с ним сурово, ставили во время службы ниже братии, облачения давали самые плохие. Правда, его определили духовником и освободили от тяжёлых физических работ. Регентом хора тогда был иеромонах Нафанаил, бывший артист оперы, окончивший консерваторию и Синодальное училище, хороший музыкант, но нервный и беспокойный человек. Отец Алексий стал петь на клирос по-соборному. Отец Нафанаил прервал его и резким тоном стал выговаривать: «Это не Успенский собор, вы не забывайтесь, здесь реветь нельзя». «У меня был хороший голос, – рассказывал отец Алексий об этом случае, – и мне хотелось его показать, но я должен был слушаться своего духовного сына, который был моим наставником в этом деле». Отец Алексий стал смиренно, от всей души просить прощения у отца Нафанаила. Тот долгие годы вспоминал это смирение с умилением. Размолвки с отцом Нафанаилом повторялись и доставляли отцу Алексию истинное мучение. После одной такой размолвки отец Алексий был настолько неспокоен духом, что ночью пришёл будить отца Нафанаила, чтобы просить у него прощения.

Даже став духовником отца Алексия, отец Герман исповедовал его до конца жизни. Он скоро узнал высокие душевные качества инока, его искреннее смирение и богатый опыт священнослужителя, понял его светлую душу. Настороженность сменилась уважением, а затем и большой любовью. Отец Алексий отвечал ему взаимностью. Увеличивалось и число исповедников у отца Алексия, его духовными детьми стали многие молодые монахи. Через несколько лет его духовным сыном стал и сам отец игумен Герман. Клиросное послушание ему отменили и поручили учить молодых монахов Закону Божию.

В 1906 году, Великим постом, постоянно осаждаемый исповедниками, он стал изнемогать, здоровье его пошатнулось, и он тяжко захворал воспалением лёгких. Положение было настолько серьёзно, что доктор Мамонов, лечивший его, открыто говорил, что отец Алексий может умереть. То помещение, где он жил, было сырым и холодным, и его перенесли в игуменские покои. Когда его переносили, ударили в колокол к Богослужению… Вся братия плакала. В Великий Четверг отца Алексия соборовали. После соборования, когда иноки подходили по очереди прощаться батюшкой, он тихо сказал одному: «Молись, я надеюсь на Бога, ради ваших святых молитв Господь дарует мне здоровье». После этого отец Алексий стал поправляться.

Летом 1906 года отец Алексий перебрался жить в небольшую избушку. Мало-помалу главным делом батюшки в монастыре стало старчество и духовничество. 17 февраля 1906 года скончался преподобный Варнава из Гефсиманского скита, и сразу же многие из его духовных чад обратились за помощью и поддержкой к отцу Алексию.

Время пребывания отца Алексия в полузатворе (1908–1916 гг.) было хотя и особенно трудно, но вместе с тем и многоплодно. К нему, как к свету, стремились отовсюду люди: архиереи, государственные деятели, священнослужители, монахи, военные, врачи, чиновники, учителя, профессора и студенты, рабочие и крестьяне.

Среди духовных детей старца к этому времени были и такие известные деятели Русской Православной Церкви, как преподобномученица Великая княгиня Елисавета Феодоровна, матушка Фамарь, которая, по благословению отца Алексия, в 1908 году основала ставший скоро известным Серафиме-Знаменский скит под Москвой. Зосимову пустынь часто посещали и члены известного в те годы в Москве религиозно-философского кружка, основанного в начале века М. А. Новосёловым (впоследствии священномученик епископ Марк, память 4 января).

Отец Алексий привлекал всех этих людей как праведник, молитвенник, нежный целитель душ, прозорливец и замечательный духовник, чуждый корысти и гордости, лицеприятия и человекоугодия.

Иногда отцу Алексий приходилось принимать народ почти безвыходно по многу часов. Можно было удивляться, как его больное сердце выдерживало это огромное напряжение. Конечно, то было чудо – в немощи совершалась сила Божия. Со временем пришлось ввести специальные билеты для исповедников: 110 билетов на два дня. Отец Иннокентий их раздавал. Когда на исповедь пускали выборочно, батюшка был недоволен. «Я, – скажет, – не на лицо, а на человека должен смотреть».

Глубина смирения отца Алексия была так велика, что при всякой своей ошибке сознавал её, каялся и просил прощения. Так, он упал в ноги отцу Макарию за то, что не досмотрел самовар. Всероссийская скорбь начавшейся войны 1914 года глубоко поразила открытое всем скорбям любящее сердце отца Алексия.

В июне 1915 года старец серьёзно заболел: у него был сильный сердечный приступ. Болел он долго и тяжело. Только в конце августа старец почувствовал себя лучше и снова стал принимать посетителей.

15 июля 1917 года в Троице-Сергиевой Лавре открылся предсоборный монашеский съезд Московской иерархии. По личной просьбе Святителя Тихона старец Алексий принимал в нём участие и был избран членом Всероссийского Поместного Собора. В августе старец прибыл в Москву и был помещён в митрополичьи покои Чудова монастыря, где его с любовью принял его духовный сын – молодой наместник архимандрит Серафим (Звездинский, будущий священномученик). На следующий день, 15 августа, состоялось торжественное открытие Всероссийского Поместного Собора в храме Христа Спасителя.

После тех серьёзных событий, которые произошли в России в конце октября 1917 года, было решено безотлагательно восстановить на Руси Патриаршество. Избрание Патриарха было назначено на воскресенье 5 ноября в храме Христа Спасителя. 30 октября были избраны три кандидата в Патриархи: архиепископ Харьковский и Ахтырский Антоний (он получил в качестве кандидата наибольшее число голосов), архиепископ Новгородский и Старорусский Арсений и митрополит Московский Тихон. Избрание Патриарха должно было решиться жребием. Вынуть жребий поручили старцу-затворнику Зосимовой пустыни иеромонаху Алексию.

По окончании Божественной Литургии после совершения особого молебна митрополит Владимир на глазах у всех молящихся распечатал ковчежец и открыл его. Старец Алексий, во время молебна стоявший в мантии перед чудотворной иконой Божией Матери и горячо молившийся о том, чтобы достойно исполнить волю Божию, принял благословение митрополита, трижды осенил себя крестным знамением и вынул из ковчежца один из трёх жребиев, в котором было имя митрополита Тихона.

(Фреска в Храме Московских Святителей на Подворье Троице Сергиевой Лавры)

21 ноября (4 декабря н. ст.), в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе Кремля состоялась торжественная интронизация Святейшего Патриарха Тихона. 28 февраля 1919 года иеромонах Алексий был пострижен в схиму. Имя у него осталось то же, но день Ангела стал праздноваться не 12 февраля, а 17 марта – в день святого праведного Алексия, человека Божия.

В октябре 1919 года от сыпного тифа скончался сын старца–Михаил Фёдорович. Батюшка очень просил, чтобы его отпустили на похороны, но ему как затворнику сделать этого не разрешили, о чём старец весьма скорбел.

В январе 1923 года мирно почил отец игумен Герман. Сразу же на следующий день после погребения игумена Смоленской Зосимовой пустыни из Александрова приехала комиссия для выполнения большевицкого декрета о ликвидации всех монастырей и уездов. Началось жестокое уничтожение мирной обители. Официально уездные власти закрыли пустынь 8 мая 1923 года. Первым делом выгнали всех её насельников, предварительно изъяв у них серебряные ризы с личных икон и другие ценные вещи. Все они разъехались кто куда. Отец Алексий со своим келейником отцом Макарием отправился в Сергиев Посад. Два дня пожив в гостинице, они нашли приют в маленьком домике духовной дочери старца Веры Верховцевой, которая покидала Сергиев Посад, чтобы поселиться в Сарове, где ещё продолжалась монашеская жизнь.

До 1925 года старец Алексий ещё немного ходил по комнаткам, несколько раз добирался до храма. После он больше сидел в кресле, а потом уже полулежал на кровати. Старец из последних сил старался вычитывать все дневные службы, исключая литургию, которую он в келье никогда не совершал, так как не имел антиминса. Когда он уже не мог стоять, то вычитывал службы сидя. Однажды, когда отец Алексий лежал от недомогания в постели, его приехал навестить Патриарх Тихон. Батюшка был глубоко тронут вниманием Святейшего и чувствовал себя крайне неловко, оттого что встречал его и беседовал лёжа. Он несколько раз пытался встать, но Святейший снова укладывал его на кровать. После 1927 года отец Алексий уже только лежал, с трудом поднимая голову, и шевелил пальцами правой руки. Принимал только своих близких духовных чад и монахов, и то не всех. Есть свидетельства о существовании завещания старца Алексея – поминать предержащия власти и не отходить от митрополита Сергия.

Почил старец Алексий 19 сентября (2 октября н. ст.) 1928 года в Сергиевом Посаде. Чин отпевания в Петро-Павловском храме был совершён архиепископом Бийским Иннокентием (Соколовым) с многочисленным сонмом клириков и иерархов. Погребён был старец в Сергиевом Посаде на Кокуевском кладбище у алтаря (позже, по закрытии кладбища, прах перенесён на новое городское кладбище).

Причислен к лику святых Русской Православной Церкви для общецерковного почитания на Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года.

 

 

Родственники

  • отец — Соловьев-Михайлов Алексей Петрович, протоиерей
  • мать — Соловьева (Протопопова) Мария Федоровна (1816–1.10.1854). Погребена возле ограды храма Симеона Столпника, неподалеку от алтаря
  • жена — Соловьева (Смирнова) Анна Павловна (14.11.1850–27.1.1872). Погребена на Пятницком кладбище, около часовни
  • тесть — Смирнов Павел, священник
  • сын — Соловьев Михаил Федорович (23.7.1868–22.10.1919). Уволен из 3-го класса Московской духовной семинарии. После окончания Московского Императорского технического училища служил инженером. Был женат на дочери лесопромышленника Ольге Петровне Мотовой. У них было трое детей: Николай (род. в 1903), Георгий (род. в 1911) и Нина (род. в 1914). Скончался от сыпного тифа. Погребен на Скорбященском кладбище. В 1930, в связи с предстоящей ликвидацией некрополя, его останки были кремированы вдовой и перенесены на городское кладбище г. Загорска (ныне Сергиев Посад). Похоронили Михаила Федоровича в головах у батюшки (старца Алексия)

Обсуждение закрыто.